4
Владимир влетел в Анину спальню и, улыбнувшись, остановился. Тревога была ложной. Ярко горели свечи. Вот ведь трусиха, так до сих пор и боится темноты! Анна, сжавшись в комочек, спала на краю кровати. - Ну, конечно, ей просто снится страшный сон, - подумал молодой барон. Вдруг, Аня снова застонала, да так жалобно, что у Владимира опять сжалось сердце. Он подошел к ней и осторожно потряс за плечи. - Аня, Анечка, проснись, это только сон.
Анна открыла огромные, полные слез глаза и непонимающим взглядом посмотрела на Владимира.
– Это сон, просто страшный сон, - повторил он. - Что Вам такое приснилось?
– Мне? Мне снилось, что дядюшка уходит на охоту, а хочу остановить его, попросить остаться со мной и не могу выговорить ни слова.… Ах, Владимир, это я, только я виновата, что Ваш батюшка погиб.
– Анна, я не понимаю Вас.
– Иван Иванович не хотел ехать. Он хотел остаться дома и послушать мое пение, а я…, - всхлипнула Анна, - Я подумала, что в такую хорошую погоду ему будет лучше с Петром Михайловичем. Вот и уговорила его…
И она горько зарыдала.
- Накажите меня, прошу Вас, ведь если бы не я, Ваш отец был бы сейчас жив.
Владимир погладил плачущую Анну по золотистым локонам.
- Анечка, ты ни в чем не виновата, успокойся.
В ответ она заплакала еще отчаяннее. Рыдания так сотрясали хрупкую фигурку девушки, что казалось, она сейчас сломается, разобьется на куски, как дорогая фарфоровая статуэтка. Но горе Анны было не игрушечным, а пронзительно-живым, и Владимир отдал бы сейчас все на свете, чтобы успокоить ее.
Он прижал Анну к себе и стал покрывать поцелуями ее заплаканное лицо. Хотелось собрать губами все ее слезы, согреть своими горящими ладонями ее дрожащие плечи. Она была такой родной и прекрасной, что Владимир почувствовал, как исчезает, уходит из сердца холодная тоска, не отпускавшая его последние дни. Он посмотрел в ее колдовские сапфировые глаза, и все его беды и печали растворились в них.
Анна доверчиво прижалась к Владимиру, она уже не плакала, а тихонько всхлипывала. А он все целовал и целовал ее, повторяя про себя:
- Владимир, остановись, пора оставить ее и уйти к себе.
Но уговоры не помогали. А когда ее нежный, словно фиалка, ротик открылся и ответил на поцелуй его жарких губ, последние мысли покинули Владимира. Страсть накрыла его с головой, он пытался выплыть, но не мог. Анна, прекрасная, неземная, была в его объятьях. Щеки ее горели от наслаждения. Она отзывалась на его ласки, была такой нежной и покорной. Разве мог он остановиться…
5
Только когда Анна жалобно вскрикнула и вся задрожала в его объятьях, Владимир очнулся. Он взглянул в ее побледневшее личико, и чувства вины и жалости к ней, такой хрупкой и юной, наполнили его. Но эти чувства не могли заглушить в нем радости обладания. Его наполняло сладкое торжество. Он любовался ею и, лаская, шептал: - Всё, всё, моя девочка, всё, мой ангел. Больше тебе никогда не будет больно, Анечка, любимая. Теперь ты моя. Моя навсегда. Анна открыла глаза и встретила взгляд блестящих, безумных от любви глаз Владимира. - Скажи, что любишь меня, - ласково и властно потребовал он. - Я люблю тебя, - покорно и нежно повторила она и послушно шагнула в сладкую реку любви, сливаясь с ним в одно целое… И наступил волшебный миг, когда тело Анны зазвенело тысячами серебряных колокольчиков и перестало подчиняться ей. Она чувствовала, что теперь принадлежит Владимиру, и так будет всегда…
Владимир посмотрел на Анну, уснувшую на его плече. - Милая моя девочка, я замучил тебя, - Владимир довольно улыбнулся. - Но ведь тебе понравилось. А мне никогда не было так хорошо, как сегодня с тобой. Нежная и невинная, ты довела меня до безумия, заставила забыть, где я и кто я. Клянусь, что сделаю тебя счастливой. Отец, наивный, мечтал, что ты будешь счастлива, блистая в свете. В свете, в который ты можешь попасть только обманом, и который, узнав правду, отвернется от тебя… Владимир криво усмехнулся. Даже Петр Михайлович, который так сильно любил Анну и настойчиво убеждал его, что теперь Ане лучше жить у Долгоруких, ну хотя бы первое время, пока какая-нибудь немолодая родственница поселится в поместье Корфов, даже он отступился от своей недавней любимицы, узнав всё. Он никак не мог поверить в то, что Анна крепостная. - Тут что-то не так, - твердил старый князь, - не мог Иван воспитывать крепостную, как воспитывают родную дочь. Володя, я понимаю, что тебе тяжело это слышать, но, может быть, Анна твоя … Владимир тогда перебил его, не дал договорить вопроса, мучившего его долгие годы. – Нет, отец говорил, что Анна не родня мне по крови. – Что же ты собираешься делать? – Не знаю, но прошу Вас никому не открывать тайну Анны, я должен все обдумать. – Клянусь, что никто никогда не узнает от меня об этом. И знай, что ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь…
Анна улыбнулась во сне и чуть слышно прошептала имя Владимира. Он бережно погладил ее по золотистым локонам. – Анечка, ангел мой, в светском блеске нет счастья. Ты будешь счастлива здесь, дома, со мной. У нас будут дети. Целая куча маленьких ребятишек. Ты будешь любить их, нянчиться с ними. Ты ведь любишь возиться с малышами, я знаю. Я буду исполнять все твои капризы и желания. Отец избаловал тебя. Но я стану баловать еще больше. Владимир нежно обнял Анну и впервые за последние дни спокойно заснул.
6
Никогда еще Анне не было так сладко просыпаться. Она открыла глаза и вспомнила чудесный сон, приснившийся ей этой ночью. Но это был не сон: рядом спал Владимир, крепко обнимая ее. Анна залюбовалась им. Боже, какой он красивый. Словно принц из волшебной сказки. Черные шелковистые пряди волос разметались по кружевной подушке. Под атласом изогнутых бровей чуть вздрагивают длинные и пушистые, как у девушки, ресницы. Белоснежная кожа чуть порозовела на изящно очерченных скулах. Насмешливые губы, из которых последнее время Анна слышала только уколы и насмешки, и которые так властно и сладко целовали ее этой ночью. Даже совсем неопытная в любовных делах Аня поняла, что Владимиру было очень хорошо с ней. Когда он шептал, что любит, его бездонно-синие глаза повторяли эти слова. Его руки были так нежны и ласковы, а … Анна остановилась и покраснела от воспоминаний. Теперь она грешница, но не жалеет об этом.
Она любила мечтать, но была достаточно смелой, чтобы посмотреть правде в глаза. Прошло то время, когда Анна не видела разницы между собой и Лизой или Соней. Взрослея, она стала догадываться, что семьи и обычного женского счастья, о котором мечтают ее подружки, у нее не будет. Полюбить крепостного она не сможет. Уж, какой добрый и милый Никита, а неловкие ухаживания его вызывают только сочувствие и жалость. А дворянин никогда не женится на крепостной. И Анна примирилась с тем, что у нее не будет ни семьи, ни любви. Ну, так что ж, она будет заботиться о дядюшке, как он заботился о ней. Когда-нибудь он станет старым и немощным, и она всегда будет рядом: читать ему, петь, утешать, лечить его болезни.
В самых страшных снах она не могла представить, что скоро осиротеет. Дядюшка был так бодр, так полон сил, что Анна старалась не думать о далеком будущем, когда Ивана Ивановича не станет. В ее грустных мечтаниях иногда возникали тоскливые мысли, что к этому времени Владимир, наверное, женится, и она, быть может, будет нянчить его детей… Анну вдруг обдало жарким огнем. После этой ночи у нее может быть ребенок. Ребенок ее и Владимира. Этой ночью в объятиях Владимира она познала любовь. И если она будет нежной и послушной, не будет сердить его, он не оттолкнет ее. Она должна быть мужественной и сохранить его любовь. Пусть он ей не муж, а любовник. Любовник, слово сладкое, как сама любовь. Они любят друг друга. Они будут счастливы несмотря ни на что, - поклялась себе Анна.
