Напоминание о Мише опустило меня с небес. Я словно увидела себя со стороны: растрепанную, с распухшими губами, разомлевшую в объятиях малознакомого мужчины. Подумать только: говорила, что люблю Мишу, и поцеловалась с его лучшим другом. Что теперь обо мне подумает этот нахальный Корф!
Стыд придал силы. Я рванулась из смутивших меня объятий и, вбежав в дом, захлопнула дверь прямо перед носом опешившего кавалера. Интересно, что ещё он ожидал? Или все его знакомые девицы тают от первого же поцелуя и сразу прыгают к нему в постель?
При мысли, что я стала сто первой в ряду соблазненных Корфом дурочек, слёзы подступили к глазам, заставляя опуститься на пол и беззвучно зарыдать. Бархатный голос, ласково желавший спокойной ночи из-за двери, лишь усилил моё отчаяние.
Слушая, как затихают неторопливо-довольные шаги Корфа, я зарыдала ещё сильнее, презирая саму себя. Вертихвостка, дурочка, пустышка! Куда девалась моя голова, когда забыв о любимом, я целовалась с едва знакомым мужчиной. Самое обидное, что никогда с Мишей мне не приходилось испытывать ничего подобного.
Даже сейчас я чувствовала губы Корфа на своих губах. Уверенные и властные, они словно вынули мне душу и, разобрав её по кусочкам, заставили признать, что я не знаю самой себя. Час назад у меня был любимый человек, призвание, мечты. А сейчас всё растворилось без следа в поцелуе самонадеянного красавца.
- Зачем? Зачем он сделал это со мной?
От внезапно пришедшего в голову ответа я похолодела. Конечно! Корф испытывал меня! Проверял: так ли сильно я люблю его лучшего друга? Теперь он с чистой совестью может сказать, что я недостойна Мишиной любви. И это будет правдой!
В груди болезненно кольнуло, а воздух стал тяжелым и густым. Неужели поцелуй был простой проверкой? А как иначе, если после Корф с довольной улыбкой сообщил, что теперь мне придется навсегда забыть о Мише? От обиды я вскочила с пола, больно стукнувшись локтем о ручку двери. Напрасно Корф надеется, что всё разрушил. Я не сдамся! Я докажу ему, что он ошибся, и у нас с Мишей всё будет хорошо!
Словно отвечая моим мыслям, зазвонил телефон. Мой белоснежный рыцарь ехал с работы и интересовался, как мне понравился спектакль.
Расхваливая пение Романовой, я набралась мужества и сообщила, что ходила в театр с Корфом. Миша запнулся, и мне показалось, что связь разорвалась. Но спустя секунду бодрый голос моего трудоголика снова зазвучал в телефоне:
- Хорошо, что ты была не одна. Владимир подвез тебя?
- И подвез, и до двери проводил, и поцеловал на прощанье, - беспечно прощебетала я, чувствуя себя последней предательницей.
В этот раз пауза была длиннее.
- Надо будет сказать ему спасибо, - голос Миши звучал ровно, и я с облегчением вздохнула, заверяя своего рыцаря, что завтра вечером свободна и с радостью его увижу.
Мы нежно пожелали друг другу спокойной ночи, но осадочек остался. Прибавился он, когда я обнаружила, что, вырываясь, оставила в руках Корфа поясок от любимого сиреневого платья. Звонить этому нахалу больше не хотелось, а значит с пояском придется проститься. Миша, и только Миша - моя судьба, чтобы Корф ни говорил!
Мой белоснежный рыцарь думал точно так же. Встретив меня после работы, он протянул огромный букет бордово-красных роз и торжественным голосом сообщил, что нам надо серьезно поговорить. В этот миг он так походил на Петю Мокина, собравшегося жениться на укротительнице тигров, что я едва не рассмеялась, испортив всю романтику.
Мы чинно доехали до ресторана, где встретились впервые, уселись за столик и, сделав заказ, внимательно взглянули друг на друга, не зная, что сказать.
Молчание затягивалось. Официант принес ведерко с бутылкой шампанского и торжественно наполнил нам бокалы. Миша пригубил немного, глубоко вздохнул и внезапно выпалил:
- Аня, я люблю тебя и прошу стать моей женой!
Он лихорадочно порылся в кармане пиджака и протянул мне бархатную коробочку в виде забавного красного сердечка.
Внутри, как полагалось, сверкало кольцо. Камушек был немаленьким, подтверждая серьезность Мишиных намерений. Следовало обрадоваться, а я застыла.
- Ты согласна? – Миша взял меня за руку. Я растерянно кивнула. В конце концов, разве не об этом я мечтала? Дружная семья: папа, мама и двое счастливых малышей. Миша будет замечательным отцом: надежным, заботливым, добрым. И мне не придется, как моя мама виновато отводя глаза, объяснять, что папа хороший, просто мы не можем жить вместе.
Не удовлетворившись молчаливым кивком, Миша переспросил:
– Ты согласна?
Я допила бокал и уверенно подтвердила:
- Да. Просто всё неожиданно. Ты застал меня врасплох.
Миша просиял, радостно взмахнув белоснежным шлейфом:
- Я решил: раз мы любим друг друга, зачем ждать, - он взял мою руку и поднес к губам. Я широко улыбнулась, прогоняя прочь тревожное чувство, что всё идёт не так.
Вчерашний поцелуй с нахальным Корфом то и дело всплывал в моей памяти, не давая расслабиться и насладиться счастьем. Вкусные блюда не лезли в горло. Я с трудом проглотила несколько кусочков запеченной рыбы и виновато пожаловалась Мише, что от волнения потеряла аппетит. Он улыбнулся.
- У меня не лучше. Закажем чая?
Я помотала головой:
- Лучше выпьем чая у меня.
Глаза моего рыцаря восхищенно заблестели, и я с внезапным ужасом подумала, что теперь между нами возможно всё. Миша - мой жених, а на дворе не девятнадцатый век.
Пришлось напомнить себе, что мы любим друг друга, и если вчера меня напугал бесцеремонный Корф, это не значит, что надо шарахаться от собственного жениха.
Не помню, как мы доехали до дома. Шёл дождь. Стекла автомобиля всё время запотевали, и казалось, что мы движемся в густом тумане. По дороге я вспомнила, как Корф предупреждал меня о шлейфах, и с тревогой взглянула на Мишу. Неужели я могу причинить ему вред? Не может быть! Просто Корф хотел рассорить нас, - подсказывал здравый смысл. Сердце вторило ему, нашептывая, что моему белоснежному рыцарю не надо меня бояться. В конце концов, даже Корф признал, что шлейфы влюбленных способны менять цвет. Так будет и у нас.
Я осторожно коснулась своей фиолетовой полоской Мишиного белоснежного шлейфа и отдернула её. Ничего не случилось. Мы вошли в подъезд. Я коснулась ещё раз, но отдергивать не стала, а когда Миша обнял меня, добавила к фиолетовой голубую и синюю полоски. Всё было хорошо. Я так увлеклась своим занятием, что пропустила миг, когда на пороге квартиры Мишины руки начали торопливо расстегивать мой костюм. Пора, - решительно подумала я и соединила свои полоски с его белоснежным шлейфом. Мой жакет, а за ним и блузка упали на пол. Не замечая ничего, я с тревогой взглянула на наши шлейфы и от радости едва не закричала. Старательные усилия не прошли даром. Концы склеились! Мы стали едины, как все влюбленные, с той лишь разницей, что шлейфы не изменили цвет. И тут случилось непредвиденное.
Миша оглянулся и испуганно затряс головой, словно увидел привидение. – Что за чертовщина?!
Его белоснежный шлейф затрепетал, пытаясь оторваться от моего семицветного. Ничего не понимая, я спросила, что случилось. Миша выпустил меня из объятий и, вытаращив глаза, махнул рукой на наши шлейфы.
- Ты видишь?
Я кивнула.
- И не удивляешься? – отшатнулся мой рыцарь, настороженно разглядывая меня.
- Понимаешь, я давно хотела тебе сказать, что я не такая, как все… Мне видны шлейфы за спинами людей... Вернее аура или биополе, - сбивчиво начала объяснять я.
- И ты можешь на них влиять? – от металлических ноток, скользнувших в ласковом голосе моего любимого, я поежилась и растерянно призналась, что могу.
- Значит, Лиза была права, - упавшим голосом подытожил он.
Представив, ЧТО могла наговорить ему Лиза, я торопливо замотала головой.
- Я никогда, никак на тебя не влияла.
Миша шагнул к двери и устало оглянулся, перечеркнув мои мечты.
- Мне надо подумать.
Чуть не плача, я кивнула, глядя, как белоснежный рыцарь уходит всё дальше.
В лестничном пролете он остановился. Несколько раз попытался шагнуть и не смог.
Я с надеждой встрепенулась, но увидев, как похолодели теплые Мишины глаза, снова сникла.
- Отпусти меня! – мрачно потребовал он.
Я развела руками:
- Я тебя не держу.
Миша дернулся и замер, глядя на наши растянувшиеся шлейфы.
- А кто не отпускает мой, как ты сказала, шлейф? – горько усмехнулся он.
Я попыталась отсоединить свои полоски от его сердито сверкающей белизны.
- Не могу.
- Снова лжешь? – нахмурил брови мой жених и вдруг решительно расправил плечи. – Тогда я уйду сам.
Он резко шагнул через ступеньки, почти что падая вниз. Я покачнулась, успев схватиться за дверную ручку, и вздрогнула от боли. Сил едва хватило, чтобы оглянуться и увидеть, как мой прекрасный, разноцветный шлейф уплывает следом за разгневанно бегущим Мишей…
